logo
 
logo
12 марта 2019

Халатность за халатность, или Немного о кировском деле Пермяковой

logo
Автор:
  • 7973
  • 0
Халатность за халатность, или Немного о кировском деле Пермяковой
Данная статья опубликована в блоге Полины Габай на сайте «Эхо Москвы»

Совсем недавно общественность и медицинское профсообщество были оглушены событиями по делу о смерти в Кирове 3-летней девочки. Потрясения следовали буквально одно за другим. Сперва сама новость о гибели ребенка по причине какого-то нечеловеческого, звериного отношения к ней со стороны ее матери. Напомним, что 21-летняя мать оставила ребенка дома на несколько дней без присмотра, что привело к смерти ребенка, предположительно, от обезвоживания. По данному факту было возбуждено уголовное дело: матери погибшего ребенка было предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного пп. «в» и «д» ч. 2 ст. 105 УК РФ (убийство малолетнего с особой жестокостью).

Однако потрясения на этом не закончились. 27 февраля в порядке ст. 91 и 92 УПК РФ была задержана заведующая поликлиники, в которой погибшая девочка наблюдалась до 2016 года. По версии следствия, при попустительстве заведующей поликлиники в результате ненадлежащего, халатного исполнения своих прямых обязанностей девочка более двух лет была лишена предусмотренного действующим законодательством медицинского контроля за ее здоровьем, что, несомненно, квалифицируется как ситуация, опасная для ребенка. Данная информация появилась 28 февраля на сайте. Следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Кировской области. Также данные сведения были опубликованы и в новостной ленте на официальном сайте Следственного комитета РФ, однако были удалены одновременно с появлением информации о новом, третьем потрясении.

1 марта в РБК и не только появилась информация о том, что заведующая поликлиникой в Кирове отпущена из-под ареста по срочному ходатайству Национальной медицинской палаты (НМП) в Следственный комитет. Не будем сильно придираться к словам (в частности к слову «арест»), смысловая нагрузка очевидна: Пермякова Т. В. была освобождена в связи с отменой в отношении нее меры принуждения и произошло это не без участия НМП. Об освобождении Пермяковой рапортовал и сам СКР, указав в качестве причины отсутствие оснований для привлечения ее к уголовной ответственности. Вместе с этой публикацией с сайта СКР (их аккаунта в FB тоже) вмиг исчезла новость от 28 февраля о задержании Пермяковой после «проведения значительного объема необходимых следственных действий» — на ее месте ошибка 404. Видимо теперь так кодируются ошибки следствия.

Но три волнообразных потрясения вызывают не только эмоциональный накал, но и тянут за собой ряд обоснованных вопросов, например:

  • законно ли задержание Пермяковой Т. В.;
  • ответственность следственных органов в случае незаконного задержания Пермяковой Т. В.;
  • была ли у Пермяковой Т. В. обязанность обеспечивать медицинский контроль за семьей ребенка.

Под конвоем

Задержание Пермяковой Т. В. произошло 27 февраля 2019 года, освобождение — вечером 28 февраля. Итак, еще утром 28 февраля все крупные СМИ сообщили о задержании заведующей детской поликлиники в Кирове Пермяковой Татьяны Владимировны. НТВ в репортаже «По делу о голодной смерти трехлетней девочки задержали врача» во всех красках показало стране момент задержания преступницы Пермяковой. Надевание наручников и конвой врача по коридору следственного управления с бутылкой воды и авоськой в непривычно зажатых в тиски руках вызвал страшный гул в профессиональном медицинском сообществе. К слову, первоначально это грозное видео было размещено на сайте самого регионального следкома, однако того же 1 марта было неожиданно удалено. Смею предположить, что редкий врач не примерил на себя эту леденящую кровь историю. Еще бы, ведь в кандалах можно теперь оказаться, как говорится, и за себя, и за того парня. Не новость, конечно, но впечатляет. Однако долой лирику, переключимся на законодательство, которое худо-бедно да регулирует всё случившееся.

Вариант № 1: задержание за халатность, приведшую к ситуации, опасной для ребенка

Прежде чем перейти к предусмотренным законом основаниям для задержания, отмечу стержневой момент: орган дознания, дознаватель или следователь вправе задержать лицо по подозрению в совершении не любого преступления, а только такого, за которое может быть назначено наказание в виде лишения свободы (ст. 91 УПК РФ). На всякий случай поясню, что далеко не все преступления влекут за собой именно лишение свободы, уголовное законодательство содержит широкий арсенал видов наказания: штраф, обязательные или исправительные работы, ограничение свободы, арест и так далее.

Напомню, что Пермякова была задержана в соответствии со статьями 91 и 92 ГПК РФ по подозрению в совершении преступления, предусмотренного статьей 293 УК РФ («Халатность»). По мнению следователей управления СК РФ по Кировской области, в результате ненадлежащего, халатного исполнения Пермяковой своих прямых обязанностей девочка более двух лет была лишена предусмотренного действующим законодательством медицинского контроля за ее здоровьем, что, несомненно, квалифицируется как ситуация, опасная для ребенка. Из данной официальной информации можно сделать вывод о том, что следователи все-таки обвиняли Пермякову не в смерти данного конкретного ребенка: ей вменялось халатное отношение к своим обязанностям, создавшее опасность для ребенка. Согласитесь, что между причинением смерти и созданием опасности существует значительная разница, по крайней мере с юридической точки зрения. Поясню ход мыслей.

Уголовный состав 293 УК РФ имеет ряд разномастных подсоставов, то есть статья содержит как преступление небольшой тяжести (ч. 1 ст. 293 УК РФ), так и преступление средней тяжести (ч. 2 ст. 293 УК РФ), а также тяжкое преступление (ч. 3 ст. 293 УК РФ). Лишение свободы предусмотрено только для ч. 2 и 3 статьи 293 УК РФ, которые в отличие от ч. 1 ст. 293 УК РФ подразумевают причинение по неосторожности тяжкого вреда здоровью или смерть человека (ч. 2) и смерть двух или более лиц (ч. 3).

Часть 1 ст. 293 УК РФ предполагает причинение крупного ущерба (ч. 1.1 ст. 293 УК РФ — особо крупного ущерба) или существенное нарушение прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства. Данное преступление не содержит лишения свободы в числе возможных видов наказания. Именно данный состав подходит под «создание ситуации, опасной для ребенка».

Таким образом, остро (просто острее некуда) встает вопрос о законности задержания Пермяковой Т. В. по подозрению в совершении преступления, предусмотренного частью 1 статьи 293 УК РФ (как единственного фактически подходящего под ситуацию создания именно опасности для ребенка). Ведь согласно ст. 91 УПК РФ задержание лица допустимо только по подозрению в совершении преступления, за которое может быть назначено наказание в виде лишения свободы, а ч. 1 ст. 293 УК РФ не подразумевает такого вида наказания.

Вариант № 2: задержание за халатность, приведшую к причинению смерти ребенку

Если же Пермякова все-таки была задержана по подозрению в совершении преступления, предусмотренного частью 2 статьи 293 УК РФ (халатность, приведшая именно к причинению смерти ребенку), то и данный факт вызывает большое количество вопросов.

Во-первых, согласно информации те управления СК РФ по Кировской области, проводимые им следственные действия направлены на выяснение истинных обстоятельств произошедшего, установление всех причин и условий, способствовавших совершению указанного особо тяжкого преступления. Очевидно, что под «указанным особо тяжким преступлением» подразумевалось именно убийство ребенка матерью с особой жестокостью, так как ч. 2 ст. 105 УК РФ относится к категории преступлений особой тяжести. Что касается вменяемой Пермяковой халатности, то даже квалифицированные составы статьи 293 УК РФ не относятся к категории особо тяжких. Тогда что же все-таки расследуется следственным управлением: убийство малышки или халатные действия заведующей поликлиники?

Во-вторых, рассмотрим внимательно установленные законом основания для задержания

Часть 1 статьи 91 УПК РФ содержит четкий перечень оснований для задержания подозреваемого: лицо застигнуто при совершении преступления или непосредственно после его совершения; потерпевшие или очевидцы укажут на данное лицо как на совершившее преступление; когда на этом лице или его одежде, при нем или в его жилище будут обнаружены явные следы преступления. Напомню, что, исходя из предположения о законности задержания, мы вынуждены рассматривать только квалифицированный состав ст. 293 УК РФ, то есть халатность Пермяковой, непосредственно приведшую к смерти ребенка. Согласитесь, что сложно, но можно предположить, что на халате Пермяковой не было обнаружено следов преступления (крови ребенка, например), равно как она и не была застигнута при совершении преступления или после него. Да и очевидцы навряд ли могли указать на Пермякову как на виновницу в гибели девочки. Тогда что?

Часть 2 статьи 91 УПК РФ содержит дополнительные основания для задержания лиц, подозреваемых в совершении преступления — иные данные, дающие основание подозревать лицо в совершении преступления, если это лицо пыталось скрыться, либо не имеет постоянного места жительства, либо не установлена его личность, либо если следователем с согласия руководителя следственного органа или дознавателем с согласия прокурора в суд направлено ходатайство об избрании в отношении указанного лица меры пресечения в виде заключения под стражу.

Отсекая все заведомо неподходящее (лицо пыталось скрыться и т. д.), приходим к логическому выводу о том, что основанием для задержания Пермяковой послужили какие-то «иные данные, дающие основание подозревать лицо в совершении преступления, если следователем с согласия руководителя следственного органа или дознавателем с согласия прокурора в суд направлено ходатайство об избрании в отношении указанного лица меры пресечения в виде заключения под стражу». Этот вывод также подтверждается некоторыми сообщениями в СМИ, согласно которым Пермякова была освобождена ввиду отсутствия оснований для избрания ей меры пресечения в виде заключения под стражу. Данная информация была опубликована 1 марта на сайте прокуратуры Кировской области, которая проводила проверку по данному делу. Пока что примем это за догму, хотя далее затронем и другие не менее официальные основания для ее освобождения.

Итак, следователи Кировской области в порядке ст. 91 и 92 УПК РФ задержали Пермякову 27 февраля 2019 года. Основанием для этого послужили «иные данные, дающие основание подозревать Пермякову в совершении халатных действий, приведших к гибели девочки». Параллельно с этим в суд было направлено ходатайство об избрании в отношении Пермяковой меры пресечения в виде заключения под стражу. Поясню для читателей, что задержание и заключение под стражу являются различными процессуальными действиями. Задержание является мерой процессуального принуждения, применяемой органом дознания, дознавателем, следователем на срок не более 48 часов с момента задержания. Заключение под стражу является мерой пресечения, применяемой только по решению суда на срок до 2 месяцев. Чуть позже мы разберемся в «иных данных», а пока покопаемся еще немного в дебрях уголовно-процессуального законодательства.

Сомнительные основания для заключения под стражу

В соответствии с частью 1 статьи 108 УПК РФ, заключение под стражу в качестве меры пресечения применяется в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении преступлений, за которые уголовным законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше 3 лет при невозможности применения иной, более мягкой меры пресечения. В постановлении о возбуждении ходатайства следователем должны излагаться мотивы и основания, в силу которых возникла необходимость (!) в заключении подозреваемого или обвиняемого под стражу и невозможно (!) избрание иной меры пресечения. К постановлению должны прилагаться материалы, подтверждающие обоснованность ходатайства (часть 3 статьи 108 УПК РФ).

А ведь фактическая возможность решения задач, стоящих перед органом предварительного расследования, путем применения в отношении подозреваемой Пермяковой иных, более мягких мер пресечения являлась непреодолимым препятствием для избрания в отношении нее меры пресечения в виде заключения под стражу. Причем ч. 1 ст. 108 УПК РФ и п. 2 Постановления Пленума Верховного суда РФ от 19.12.2013 № 41 «О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста и залога» позволяют говорить, что бремя доказывания наличия фактических оснований и необходимости избрания меры пресечения лежит на стороне обвинения.

Также стоит не забывать, что следователь не вправе избрать подозреваемому одну из мер пресечения, в том числе и заключение под стражу, если отсутствуют предусмотренные статьей 97 УПК РФ основания, а именно: данные о том, что подозреваемый или обвиняемый может скрыться от дознания, предварительного следствия или суда, либо продолжать заниматься преступной деятельностью, либо угрожать свидетелю, иным участникам уголовного судопроизводства, либо уничтожить доказательства, либо иным путем воспрепятствовать производству по уголовному делу. Почему-то мне кажется, что вряд ли следователи располагали данными о том, что Пермякова намерена скрыться (сбежать с места работы), угрожает иным участникам уголовного судопроизводства (матери ребенка), уничтожает доказательства (пытается съесть медицинские документы ребенка) и т. д.

Искренне интересно посмотреть на обоснование, предложенное Следственным управлением СКР по Кировской области в части доказывания оснований для избрания меры пресечения (ст. 97 УПК РФ), а также необходимости в заключении Пермяковой именно под стражу и невозможности избрания иной меры пресечения (ст. 108 УПК РФ), например подписки о невыезде, личного поручительства, залога, домашнего ареста, др. Неужели у следователей имелись доказательства того, что Пермякова скрывалась от следствия или поедала младенцев по утрам, что только заключение под стражу было способно снизить градус ее общественной опасности. Предполагаю, что сторона обвинения несколько подзабыла о распределении бремени доказывания, пытаясь второпях затолкать за решетку очередного врага народа.

Двойное попадание в цель

Ходатайство следователей Кировской области об избрании в отношении Пермяковой такой меры пресечения, как заключение под стражу, дополнительно подчеркивает тот факт, что врач подозревалась именно в халатных действиях, приведших к смерти ребенка, а не в причинении ребенку опасности. Исходя из официальной информации, под «иными данными, дающими основание подозревать Пермякову в совершении халатных действий, приведших к гибели девочки», по всей видимости, понималось следующее: «Какая-либо профилактическая работа должностными лицами системы органов профилактики в отношении указанной семьи не велась, опасная для ребенка ситуация выявлена не была, медицинский контроль за состоянием малышки учреждениями здравоохранения прекращен в декабре 2016 года. При попустительстве заведующей поликлиники в результате ненадлежащего, халатного исполнения своих прямых обязанностей девочка более двух лет была лишена предусмотренного действующим законодательством медицинского контроля за ее здоровьем».

Эти данные послужили основанием для подозрения Пермяковой в причинении смерти ребенку. Мне лично данный факт представляется более чем удивительным по целому ряду обстоятельств:

  • мать ребенка была заключена под стражу 22 февраля по подозрению в убийстве (видимо, обоснованному подозрению, так как суд удовлетворил ходатайство об избрании именно этой меры пресечения);
  • по официальной версии ребенок умер от обезвоживания, находясь один в квартире несколько дней без присмотра;
  • из обстоятельств дела было известно, что с 2016 года Пермякова не контактировала с ребенком и его родственниками.

Смею предположить, что следователи даже в Кировской области знакомы с азами уголовного законодательства и знают то, что состав части 2 статьи 293 УК РФ предполагает в числе прочего причинно-следственную связь между преступными действиями (бездействием) и наступившими общественно опасными последствиями. В контексте рассматриваемого дела — прямую причинную связь между халатными действиями Пермяковой и смертью ребенка. Таким образом, следователь, находясь в здравом уме и трезвой (хочется верить) памяти, предположил наличие прямой причинно-следственной связи между попустительством Пермяковой, выразившимся в отсутствии профилактического контроля за семьей ребенка в период с 2016 по 2019 год, и наступившей в феврале 2019 года смертью малышки, оставленной матерью без присмотра. Абсурд! Очевидно, что если между указанными событиями и имеется хоть какая-то причинная связь, то в лучшем случае косвенная, которая не имеет юридического значения и исключает состав преступления. С таким же успехом можно было подозревать бабушку ребенка (а может это она три дня не могла дойти до ребенка), органы опеки (плохо опекали и мало следили), соседей по подъезду (видели же, что семья неблагополучная) и так далее, включая управляющую компанию, которая не обратила внимание на перекрытую в течение трех дней в квартире воду.

Не исключаю, что следователь мог предположить и то, что действия обеих женщин состоят в прямой связи с гибелью девочки. А чем не мысль — двойное попадание в цель всегда приятно. Вот только законодательство препятствует, какая досада.

Допускаю, что теоретически могли быть основания подозревать Пермякову в халатности, приведшей к ущемлению прав и законных интересов малышки, однако подозрение в совершении данного преступления (ч. 1 ст. 238 УК РФ) никак не давало следователю право совершить задержание подозреваемой Пермяковой и возбудить ходатайство о заключении ее под стражу.

А была ли халатность

Что касается «теоретически могли быть основания подозревать», то и здесь не все так гладко. Следственным комитетом упоминается невыполнение Пермяковой своих «прямых обязанностей», приведшее к отсутствию медицинского контроля над ребенком. Звучит абсурдно с точки зрения здравого смысла. Наверняка существует огромное количество детей, прикрепленных к той или иной поликлинике, но не получающих в ней медицинскую помощь, а причин тому много, и они далеко не криминальные (например переезд семьи с ребенком в другую страну, получение ребенком необходимой медицинской помощи, профилактических прививок и пр. в частной клинике и т. д.). Неужели, по мнению следственных органов, руководители медицинских организаций должны отслеживать причины фактического отсутствия на приемах прикрепленных к поликлинике детей? Если да, то интересно знать, через какое время после отсутствия ребенка нужно бить тревогу, как эту тревогу бить, куда бить и т. д.

На сегодняшний день ответственными за наличие «медицинского контроля за здоровьем ребенка» являются его родители или иные законные представители. Именно они, за исключением ряда особых случаев, решают, проводить или не проводить ребенку то или иное медицинское вмешательство. Если родитель отказывается от медицинской помощи (в т. ч. отказывается делать профилактические прививки или приводить ребенка на профилактические осмотры и исследования), медицинский работник не вправе действовать вопреки его отказу. На него возложена обязанность лишь разъяснить родителям возможные негативные последствия такого отказа (ч. 4 ст. 20 ФЗ № 323-ФЗ). Также имеется право не обязанность!) обратиться в суд для защиты интересов ребенка, если родители отказываются от медицинской помощи, необходимой для спасения жизни ребенка (ч. 5 ст. 20 ФЗ № 323-ФЗ). Кроме того, медицинским работникам, которые осуществляют функции по охране здоровья ребенка, предоставлено право (не обязанность!) участвовать в установленном законодательством РФ порядке в мероприятиях по обеспечению защиты прав и законных интересов ребенка в государственных органах и органах местного самоуправления (ч. 3 ст. 7 ФЗ № 124-ФЗ).

Анализируя федеральное законодательство, можно прийти и к таким выводам, как: в определенных случаях ответственность за отсутствие контроля и профилактической работы может быть возложена на подразделения по делам несовершеннолетних органов внутренних дел РФ или комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав, но никак не на руководителя поликлиники. Лишь в отношении определенных медицинских работников (не руководителя) возложена обязанность сообщать об обнаруженных ими семьях с социальными рисками.

Также медицинские организации имеют право сообщать комиссиям по делам несовершеннолетних об отказах родителей от проведения прививок по эпидпоказаниям, а также ОВД о поступлении пациента, в отношении которого имеются достаточные основания полагать, что вред его здоровью причинен в результате противоправных действий. На федеральном уровне отсутствуют предписания о необходимости, а если точнее, даже о возможности (существует ведь необходимость соблюдать врачебную тайну и персональные данные пациентов) сообщать сведения об отказе родителей от медвмешательства в отношении их детей или о неявке для осуществления профилактического осмотра.

На сегодняшний день не существует нормативных правовых актов федерального уровня, в которых были бы предусмотрены обязанности руководителя медицинской организации (в т. ч. заведующего поликлиникой) помимо воли родителей инициировать и организовывать процесс оказания ребенку медицинской помощи, или сообщать в какие-либо органы информацию о том, что ребенок на протяжении определенного времени не посещал прикрепленную медицинскую организацию, или каким бы то ни было иным путем пытаться самовольно обеспечить реализацию права ребенка на предусмотренный законодательством медицинский контроль за его здоровьем.

Необоснованное подозрение Пермяковой в совершении преступления

Итак, я вынуждена предположить, что богатое воображение следователя послужило основанием для необоснованного подозрения Пермяковой в совершении преступления (ч. 2 ст. 238 УК РФ). Обоснованность подозрения — это в первую очередь обоснованность подозрения в причастности лица к совершенному преступлению. Ведь словосочетание «данные, дающие основание подозревать» — это характеристика совокупности доказательств, формирующая у следователя внутреннее убеждение, то есть как раз обоснованное подозрение в возможной причастности лица к совершению преступления. Подозрение при задержании может иметь место только в случае наличия одного или нескольких фактических оснований для задержания (перечислены ранее). И даже такое основание задержания, как «иные данные, дающие основание подозревать лицо в совершении преступления», не может быть любого рода информацией. Это должны быть фактические данные, среди которых в обязательном порядке те, которые содержатся в уголовно-процессуальных доказательствах. Под совершением преступления законодатель подразумевает, по меньшей мере, деяние, содержащее в себе все признаки состава преступления, включая ту самую причинно-следственную связь.

Могло ли ходатайство следователя содержать материалы и конкретные сведения, указывающие на прямую причастность Пермяковой к смерти малышки? Какие могли быть у следователя доказательства для подозрения Пермяковой в причинении смерти погибшему ребенку? Надо признать, что закон требует обоснованность подозрения, а не подозрения и обвинения. Именно поэтому позволю себе заметить, что если нечто только выглядит как утка и даже крякает как утка, то это еще не говорит о том, что это утка. А вот чтобы оно еще и плавало как утка, надо вспомнить один из базовых критериев законности при производстве по уголовному делу — законность, обоснованность и мотивированность постановления следователя (ч. 4 ст. 7 УПК РФ).

Чудесное освобождение Пермяковой

«Что же дальше», — спросите вы? А дальше к вечеру 28 февраля Пермякову освободили, но здесь показания немного расходятся. Напомню, что в соответствии с официальной информацией, опубликованной 1 марта на сайте прокуратуры Кировской области, Пермякова была освобождена ввиду отсутствия оснований для избрания ей меры пресечения в виде заключения под стражу. Что, на первый взгляд, логично, так как все действительно говорит в пользу того, что следователем было направлено ходатайство об избрании в отношении Пермяковой меры пресечения в виде заключения под стражу. Более того, на сайте НМП было сообщено, что 1 марта 2019 в 11:00 состоится судебное заседание для решения вопроса о мере пресечения для доктора Пермяковой. Так тогда каким же образом и кем накануне, то есть 28 февраля, был решен вопрос об отсутствии оснований для избрания Пермяковой меры пресечения в виде заключения под стражу?

Однако в соответствии с не менее официальной информацией с сайта Следственного комитета России причиной освобождения Пермяковой послужило «решение СКР по отмене меры принуждения в отношении заведующей поликлиникой в связи с отсутствием оснований для привлечения к уголовной ответственности после изучения законности и обоснованности принятых процессуальных мер». Все ведь хорошо, главное, что Пермякову отпустили, и я придираюсь к словам и основаниям.

Все действительно хорошо, но вот только почему же расходятся столь официальные данные? Ведь между «отсутствием оснований для привлечения к уголовной ответственности» и «отсутствием оснований для избрания ей меры пресечения в виде заключения под стражу» имеется существенная разница. Немаловажно понимать, что статья 94 УПК РФ содержит три разных основания для освобождения подозреваемого: 1) не подтвердилось подозрение в совершении преступления; 2) отсутствуют основания применения к нему меры пресечения в виде заключения под стражу; 3) задержание было произведено с нарушением требований статьи 91 УПК РФ.

А в деле Пермяковой получается так, что СКР официально указывает на первое из оснований, прокуратура, не менее официально, — на второе, а тщательный разбор полетов почему-то наводит на мысли о третьем. А также о том, что только срочное ходатайство Национальной медицинской палаты повлияло на судьбу дела.

Ответственность за незаконное задержание

Безусловно мы все понимаем, что задержание человека — далеко не игрушки. Взяли, подержали, отпустили — это не баловство, а посягательство на свободу и личную неприкосновенность человека, гарантируемые ст. 22 Конституции. Нет спора, что в ряде случаев это законно и оправдано целями безопасности государства, вопрос в законности применяемых мер. По мнению ЕСПЧ (доверимся ему), «любая мера лишения лица свободы должна приниматься и исполняться надлежащим органом и не должна быть произвольной» (п. 53 Постановления ЕСПЧ от 05.02.2015 «Дело „Мифобова (Mifobova) против Российской Федерации“» (жалоба № 5525/11)).

Как оценить задержание Пермяковой: законное оно или произвольное? Все вышесказанное дает серьезные основания предполагать, что задержание Пермяковой было скорее произвольным нежели законным, но… все-таки итогово данный вопрос надлежит решать не нам. И какую же ответственность понесет следователь, если будет доказана незаконность задержания?

Непродвинутый пользователь сейчас же радостно припомнит статью 301 УК РФ, предусматривающую уголовную ответственность за незаконное задержание. «Ага, глаз за глаз, зуб за зуб, а нече ни за что ни про что хватать неповинных врачей», — так и предвижу реакцию некоторых. Да, конечно же, статья 301 УК РФ красиво предусматривает уголовную ответственность за незаконное задержание, одно маленькое но — за заведомо незаконное задержание, то есть совершенное с прямым умыслом. Должно быть доказано, что следователь заранее знал, понимал и хотел совершить именно незаконное задержание. А если он вдруг просто болван, то это уже другая история. Конечно, можно смело и громко кричать о том, что следователь обязан знать критерии «обоснованного подозрения», «причастности лица к совершению преступления» и тому подобные высокие юридические материи, но смею предположить, что доказать прямой умысел следователя гораздо сложнее, чем умысел врача на оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности (любимая ст. 238 УК РФ).

Подождите, а что «болван» совсем исключает ответственность за незаконное задержание? Чем же следственная ошибка лучше врачебной? Вон, сколько нашлось составов под наши-то врачебные дела-делишки. На тебе — и 109, и 118, и 121, и 122, и 123, и 124, и 127 и даже 238, не говоря уже о 171, 235 и 228, все и не перечислишь — на любой вкус и цвет, какую хочешь выбирай. Поищите, покопайтесь, уважаемые господа юристы, может что найдется под наши-то слезы да обиды.

Чисто гипотетически, однако не очень практически незаконное лишение лица свободы вследствие грубой ошибки, допущенной при установлении и оценке фактических обстоятельств или при применении нормы уголовно-процессуального закона, может быть квалифицировано ст. 293 УК РФ. Да-да, по уже известной нам статье «Халатность», по подозрению в совершении которой и была задержана кировчанка Пермякова Т. В. Халатность за халатность — что-то в этом есть.

Да, совсем забыла, есть еще в России и такое понятие как моральный вред…

P. S.

Если вдруг волк покушается на очередную отбившуюся от стада овцу, то не теряйте время и зовите на помощь Национальную медицинскую палату. Перепуганная до смерти овечка будет помилована, а в это время в соседнем лесочке… Но невозможно же, ей Б-гу, помочь каждой овечке. Что закончится раньше: силы НМП или овечки — пока неизвестно. Но ясно одно: еще немного и НМП заменит в стране УК и УПК вместе взятые, будем спасать овец по срочным ходатайствам и особым просьбам уважаемого Л. М. Рошаля. Только боюсь, что стадо едва ли дотянет до того времени: кого волки порежут, кто сам разбредётся, а кто и вымрет, дабы даром не мучиться.

P. S.

Если вдруг волк покушается на очередную отбившуюся от стада овцу, то не теряйте время и зовите на помощь Национальную медицинскую палату. Перепуганная до смерти овечка будет помилована, а в это время в соседнем лесочке… Но невозможно же, ей Б-гу, помочь каждой овечке. Что закончится раньше: силы НМП или овечки — пока неизвестно. Но ясно одно: еще немного и НМП заменит в стране УК и УПК вместе взятые, будем спасать овец по срочным ходатайствам и особым просьбам уважаемого Л. М. Рошаля. Только боюсь, что стадо едва ли дотянет до того времени: кого волки порежут, кто сам разбредётся, а кто и вымрет, дабы даром не мучиться.

P. P. S.

Во благо классу-гегемону, чтоб неослабно правил он, во всякий миг доступен шмону отдельно взятый гегемон.
И. Губерман
Полный текст материала доступен только
по подписке
Доступ к платным сервисам kormed.ru
На год без обзора НПА*
2 490 Р
Оформить
На год с обзором НПА*
4 890 Р
Оформить
На месяц без обзора НПА*
990 Р
Пробная подписка
Попробовать
Приобретая подписку к информационным сервисам нашего сайта, вы получаете неограниченный доступ к уникальной базе статей, аналитических заключений и записок, рубрике «вопрос-ответ» и иным сервисам сайта. А также возможность сохранять все необходимые материалы в личном кабинете и использовать иные его функциональные возможности.

* Обзор НПА - это регулярная подборка наиболее важных нормативных документов и судебной практики в сфере здравоохранения

Комментарии0
Есть вопросы? Задайте их юристу!
Вам также будет интересно
7268
0
Претензии и иски пациентов
Виды врачебных ошибок
4513
0
Претензии и иски пациентов
Страхование врачебной ошибки
Комментарии